Микрооснования для макроэкономики: Нобелевская премия – 2026

Нобелевскую премию по экономике 2026 г. получили американские макроэкономисты Роберт Холл из Стэнфорда (университет признан нежелательной организацией на территории РФ) и Майкл Вудфорд из Колумбийского университета – «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации».

Их работы показали, как решения людей и компаний влияют на всю экономику, формируя общие макроэкономические процессы – инфляцию, потребление, выпуск. Лауреаты доказали, что макроэкономические модели должны базироваться на микроосновах – на поведении отдельных людей и фирм, принимающих решения с прицелом на будущее.

Во многом благодаря их работам макроэкономическая теория перестала довольствоваться моделями, которые описывали связи между агрегированными показателями, и перешла к моделям, которые выводят эти связи из «микрорешений». Это помогло центральным банкам и правительствам по всему миру точнее выбирать момент и силу воздействия стабилизационных мер.

Поиски стабилизации

От макроэкономической политики обычно ожидают выполнения двух задач: чтобы долгосрочный экономический рост был выше, а отклонения от траектории долгосрочного роста – циклические колебания – как можно меньше. Вторая задача еще называется стабилизацией экономической активности. Спады и подъемы характерны для экономики, и цель стабилизации – не «отменить» их, а смягчать, сокращая амплитуду, чтобы траектория экономики не превращалась в «американские горки».

Способы делать это были сформулированы еще почти столетие назад легендарным экономистом Джоном Мейнардом Кейнсом: во время рецессий экономику нужно стимулировать снижением ставок и увеличением дефицита бюджета, а в периоды «перегрева» делать наоборот, чтобы сдержать «чрезмерный» рост и тем самым предотвратить резкий спад.

Теории Кейнса строились на взаимосвязи агрегированных показателей – безработицы, инфляции, потребления, выпуска. Связи между ними считались практически линейными: если растет безработица – то снижается инфляция (и наоборот), если растет доход – то растет и потребление (и наоборот).

Кейнсианская политика стабилизации помогла в период Великой депрессии и прекрасно работала до 1970-х гг., когда западные страны столкнулись с нефтяным шоком – резким ростом цен на нефть. Попытки снизить безработицу поддержкой спроса привели только к тому, что резко выросла инфляция, тогда как безработица, которая должна была сократиться, так и осталась высокой. Многие даже считали, что стимулирующая стабилизационная политика принесла больше вреда, чем пользы, – способствовала десятилетию инфляции и стагнации. Традиционные связи между инфляцией, безработицей и выпуском, на которые опиралась эта политика, оказались неустойчивыми.

В середине 1970-х экономист Роберт Лукас объяснил, почему: когда политика меняется, люди меняют поведение, и прежние зависимости перестают работать. Этот аргумент, известный как «критика Лукаса», поставил под сомнение кейнсианские модели, которые описывали экономику через связи между агрегированными показателями, не объясняя, откуда эти связи берутся (разработанная Лукасом теория рациональных ожиданий принесла ему Нобелевскую премию в 1995 г.).

Возникла необходимость в создании новой концепции макроэкономической стабилизации – теории, которая объясняла бы макроэкономику через микрорешения. Она должна была учитывать, что экономические агенты реагируют как на меры стабилизационной политики, так и на фундаментальные факторы, вызывающие колебания экономической активности. А также принимать во внимание, что природа этих факторов может меняться (рецессии могут быть вызваны как шоками спроса, так и шоками предложения). Роберт Холл и Майкл Вудфорд внесли в разработку этой концепции ключевой вклад, поясняет Нобелевский комитет.

«С ног на голову»

Один из центральных вопросов для политики стабилизации – вопрос о том, от чего зависит потребление домохозяйств. Милтон Фридман, один из влиятельнейших экономистов ХХ века, еще в 1950-х гг. предположил, что люди решают, сколько им тратить, исходя не столько из текущего дохода, сколько из перманентного – то есть ожидаемого на протяжении жизни. Это предположение оставалось гипотезой, пока Роберт Холл не объединил ее с теорией рациональных ожиданий Лукаса.

До этого многие исследователи пытались найти показатели, с помощью которых можно предсказать ожидания домохозяйств относительно будущих доходов, чтобы понять, как прогнозировать решения людей о потреблении. Логика была следующей: сначала у человека меняется доход, а потом, как следствие, меняются траты. Поэтому, если изучить, как менялись прошлые и текущие доходы, вероятно, можно предсказать будущие изменения в потреблении: успех теории измеряется тем, насколько хорошо она описывает данные.

Холл перевернул эту логику «с ног на голову», показав, что, во-первых, потребление меняется не после изменения дохода, а когда меняются ожидания в отношении дохода; и, во-вторых, что теория верна, если данные трудно предсказать.

Основная идея Холла состоит в том, что люди оценивают свой перманентный доход, используя все имеющиеся у них данные. И все, что они уже знают, отражено в их текущих расходах – точно так же, как представления рынка о будущих доходах отражены в текущей цене акций.

Допустим, человек знает, что через полгода ему повысят зарплату. Под эти ожидания он будет увеличивать потребление уже сейчас, а не через полгода. Или наоборот: человек видит, что дела в экономике ухудшаются, и будет сокращать потребление, чтобы создать подушку безопасности «на черный день» – еще до того, когда (и если) этот день наступит. Тем самым информация о текущем доходе никак не предскажет изменения в потреблении: к тому времени, как доход изменится, потребление уже изменилось. Но зато текущее потребление – хороший индикатор ожиданий в отношении будущего потребления: если человек ждет хорошего – тратит больше, если плохого – экономит. Если ожидания не изменились, нет причин менять и потребление.

Оно может измениться только в одном случае – когда меняются ожидания. А ожидания меняются, когда появляется новая информация. Но если бы эту информацию можно было бы предсказать – она не была бы новой и уже была бы учтена в ожиданиях. Значит, изменения в потреблении предсказать просто невозможно, так же как шоки – они непредсказуемы по своей природе. В своей работе 1978 г. Холл назвал это «случайным блужданием потребления». Другими словами, рациональность человека делает его будущие шаги, касающиеся потребления, абсолютно непредсказуемыми для аналитиков.

Именно этот методологический сдвиг и перевернул макроэкономику. До Холла экономика изучала, сколько люди заработали сегодня, чтобы понять, что они купят завтра. После Холла экономика стала изучать, что люди покупают сегодня, чтобы понять, что произойдет с их доходами и экономикой завтра.

Еще одна важная работа была написана Холлом совместно с Фридериком Мишкиным в 1982 г. Использовав микроданные по отдельным домохозяйствам, они показали, что около 80% из них принимали решения о потреблении в соответствии с теорией перманентного дохода, которую формализовал Холл. Однако остальные 20% исходят именно из текущего дохода, а не из ожиданий в отношении будущего, – тратят столько, сколько получают. Экономисты называют таких «живущими от зарплаты до зарплаты» (hand-to-mouth). Доли таких людей меняются со временем и различаются от страны к стране, однако поддаются оценке.

Представление о том, что потребление по большей части непредсказуемо, «не самая приятная новость для специалистов по прогнозированию и лиц, принимающих политические решения», отметил в день объявления Нобелевской премии по экономике – 2026 Оливье Бланшар, занимавший пост главного экономиста МВФ в 2008-2015 гг.: «Однако это обстоятельство им необходимо учитывать при оценке последствий проводимой политики».

Понимание неоднородности домохозяйств и того, что при принятии решений об объеме потребления одни ориентируются на перспективу, а другие – нет, является важным элементом макроэкономических моделей, используемых сегодня центральными банками и министерствами финансов. Например, если все домохозяйства одинаковы и ориентируются на перспективу, то фискальный стимул почти не сработает: люди поймут, что выплата – разовая, и отложат ее «на потом». Мультипликатор расходов на поддержку спроса будет близок к нулю. Если же есть группа «живущих от зарплаты до зарплаты», то фискальный стимул сработает: такие люди потратят выплаты сразу, и это поддержит спрос в экономике.

Для политики стабилизации выводы Холла означали, что адресность важнее масштаба: стимулы, направленные на домохозяйства с ограниченной ликвидностью, дают значительно больший эффект для экономики, чем те же деньги, розданные всем поровну. Работы Холла повлияли и на центральные банки: если раньше они окутывали свои решения тайной, считая, что люди и рынок не должны знать их планы, то сегодня их главная задача – управление ожиданиями. Теория Холла и рациональных ожиданий доказала: внезапные действия регулятора – это шок, который дестабилизирует потребление и инвестиции.

«Библия» для центральных банков

Если Холл объяснил, как ведут себя люди, то Вудфорд построил полную картину экономики, где есть и люди, и фирмы, и центральный банк. Его работу 2003 г. Interest and Prices называют «библией» современной монетарной политики.

Название работы – прямая отсылка к книге великого шведского экономиста Кнута Викселля с таким же названием, изданной в 1989 г. Викселль «открыл» естественную ставку процента – под ней он понимал реальную доходность капитала («рыночная ставка минус инфляция»). И показал, что колебания экономики связаны с несовпадением естественной и рыночной ставок: если рыночная ставка ниже естественной, то деньги дешевы, спрос превышает предложение и начинается инфляция; если выше – деньги дороги, потребление падает, бизнес разоряется и начинается дефляция. Виксель также понял, что люди ориентируются не только на текущие цены, но и пытаются прогнозировать будущие. Именно эту идею Майкл Вудфорд превратит в концепцию forward guidance – систему заявлений центральных банков о будущем направлении денежно-кредитной политики.

Но до написания «библии» Вудфорд опубликовал еще несколько важных работ.

В 1992 г. он вместе с Хулио Ротембергом написал статью, в которой показал: чтобы спрос управлял выпуском, нужны две вещи – несовершенная конкуренция (фирмы могут назначать цены выше предельных издержек) и жесткие цены (то есть меняющиеся не мгновенно, а с задержкой). В 1997 г. вышла еще одна их совместная статья, где они показали, как такую модель можно оценить на реальных данных и использовать для анализа политики.

В своей работе 1998 г. Doing Without Money («Обойдемся без денег») Вудфорд математически смоделировал и описал функционирование безналичной экономики, доказав, что центробанкам не нужны наличные деньги для управления экономикой. До Вудфорда (в 1970–1980-е гг.) центральные банки опирались на идеи Милтона Фридмана: они считали, что для борьбы с инфляцией нужно контролировать физический объем денег в экономике (денежную массу). Вудфорд показал, что регулятор может эффективно сдерживать рост цен, управляя краткосрочной процентной ставкой. Количество денег определяется спросом, а ставка – решением центрального банка. Вместо контроля денежной массы центробанк использует разрыв между текущей процентной ставкой и нейтральной – такой, которая не оказывает ни стимулирующего, ни сдерживающего воздействия на инфляцию и экономическую активность (преобразованная идея Викселля).

В книге 2003 г. Вудфорд собрал все эти идеи воедино. Получилась модель из трех уравнений – экономисты называют ее новой кейнсианской моделью. Эта книга считается одной из основ новокейнсианской макроэкономики и теоретическим фундаментом для моделей динамического стохастического общего экономического равновесия (DSGE) – одного из классов моделей, которыми пользуются в том числе центральные банки всего мира.

Книгу Вудфорда называют «библией» еще и потому, что она закрепила переход мировых регуляторов к современной парадигме монетарной политики. «После Вудфорда» центральные банки перешли к управлению процентными ставками и таргетированию инфляции. Экономисты исследовательских департаментов ФРС США, ЕЦБ и других центральных банков буквально сверяли свои рабочие модели с главами из этой книги.

«Книга Вудфорда иллюстрирует огромный прогресс, достигнутый макроэкономикой за последнее поколение, от тщательного изучения динамики и оптимизирующего поведения до обсуждения оптимальной денежно-кредитной политики.<…> Я много раз обращался к ней с ручкой и бумагой в руках за последние несколько лет, когда она еще была рукописью. Каждый раз она оказывалась для меня поучительной. Эта книга – классика», – говорил Оливье Бланшар.

Вклад Вудфорда состоит в том, что он связал все элементы – поведение потребителей, поведение фирм и правило процентной ставки – в единую цепочку, поясняет Брайан Альбрехт, главный экономист Международного центра права и экономики (International Center for Law & Economics). Эталонная новокейнсианская модель содержит всего три уравнения, которые взаимосвязаны и влияют друг на друга: потребление зависит от ожиданий домохозяйств по доходам; фирмы устанавливают цены с учетом прогнозов на будущее; процентная ставка устанавливается в зависимости от инфляции и разрыва между фактическим и потенциальным выпуском. «Все смотрят вперед и думают о будущем, а когда вы меняете правила, люди меняют ожидания. Это отражается на их поведении, что позволяет анализировать ответные реакции», – поясняет Альбрехт.

Модель Вудфорда изначально была призвана стать фундаментом для анализа денежно-кредитной политики, однако впоследствии превратилась и в главный инструмент анализа бюджетно-налоговой политики, отметили в Нобелевском комитете. Эта модель оказалась очень полезной во время глобального финансового кризиса 2008 г. – ее ценность заключалась не только в том, что новокейнсианский подход позволил проанализировать сложившуюся ситуацию, но и в том, что он предложил новые инструменты экономической стабилизации.

Вудфорд заложил теоретическую основу для концепции forward guidance, показав, что задача центральных банков – объяснять логику своих решений широкой общественности для лучшей стабилизации экономики: «Эффективность монетарной политики центрального банка во многом зависит не от текущих краткосрочных процентных ставок, а от того, насколько открыто банк общается с частным сектором и как он формирует ожидания людей и бизнеса относительно будущих экономических условий и изменения ставок», – отмечал он в статье 2005 г. о коммуникации центробанков.

Еще на эту тему

После Нобелевской премии: как лауреаты распоряжаются внезапной мировой славой

Холл и Вудфорд не просто «со-лауреаты»: Холл разработал основы для блока спроса – того самого первого уравнения из трех. Холл показал, как люди реагируют на доход и ставку; Вудфорд показал, как фирмы назначают цены и как центральный банк стабилизирует экономику.

Можно сказать, Холл ответил на вопрос «что определяет, каким будет совокупный спрос», а Вудфорд ответил на вопрос «как этот спрос взаимодействует с предложением, ценами и политикой».

Работы Вудфорда и Холла позволили глубже понять причины и механизмы распространения экономических спадов и подъемов и предоставили более широкие возможности для анализа и проведения политики экономической стабилизации, заключили в Нобелевском комитете. Благодаря исследованиям новых лауреатов экономические потрясения последних лет – пандемия коронавируса и энергетический кризис 2020-х гг. – не имели таких долгосрочных последствий для роста и инфляции, как в критические периоды 1970-х гг., и хотя рецессии и всплески инфляции никуда не исчезли, они стали менее продолжительными.