Парадокс российского потребления

В середине XIX века немецкий экономист Эрнст Энгель сформулировал важную закономерность потребительского поведения: с ростом доходов семьи доля расходов на питание снижается. Люди постепенно насыщают базовые потребности и начинают больше тратить на товары длительного пользования и услуги: «Чем беднее семья, тем больше доля ее общих расходов, которые должны быть направлены на продовольствие. <…> Доля расходов на питание – при прочих равных лучший показатель уровня жизни населения». Позднее было предложено учитывать возрастные и другие особенности домохозяйств, но принципиально модель не поменялась.

«Закон Энгеля» наблюдается на макроуровне в большинстве стран, но не в России. 

В период с 2005 по 2023 г. уровень жизни в России, измеряемый величиной средних реальных (очищенных от ценовых изменений) расходов, называемых также потреблением домохозяйств (ПДХ), вырос почти в два раза. Рост этот, впрочем, не был равномерным – он периодически прерывался кризисными эпизодами, после которых восстанавливался: глобальный финансовый кризис в 2008 г., экономический кризис в 2014–2016 гг., пандемия в 2020 г. и санкции 2022 г.

При этом доля расходов населения на продовольствие с учетом питания вне дома все это время в нарушение «закона Энгеля» стагнировала: 30,4% в 2005 г. против 29,7% в 2023 г. (с повышением до 35% в середине 2010-х гг.).

Мы называем эту ситуацию парадоксом российского потребления и объясняем несколькими факторами:

• опережающим ростом цен на продовольствие;
• ростом доступности «новых» товаров и услуг;
• дифференциацией доходов и расходов населения;
• ростом налоговой нагрузки на население.

Опережающий рост цен на продовольствие

Можно было ожидать, что двукратный рост благосостояния населения за почти два десятилетия изменит структуру потребительских расходов. Однако этого не произошло.

Постоянство доли расходов на продовольствие определяется сочетанием физической и ценовой динамики. В 2005–2023 гг. физический объем среднедушевого потребления продовольствия увеличился в 1,57 раза против 1,99 раза для совокупного ПДХ. В то же время средние цены на продовольствие выросли в 4,21 раза, а цены на все товары и услуги – только в 3,41 раза.

Такая динамика физического объема и цен привела к тому, что стоимостные объемы расходов на продовольствие и на все товары и услуги росли примерно одинаковыми темпами. В результате доля расходов на продовольствие в структуре потребления осталась практически неизменной.

Это вполне объясняет нарушение «закона Энгеля», потому что он строится на предположениях о стабильности относительных цен и потребительских предпочтений, что выглядит нереалистично для периода в пару десятков лет.

Рост потребления «новых» товаров и услуг

Двукратное увеличение физического объема среднедушевого совокупного потребления домохозяйств в некоторой степени представляет собой статистический артефакт: с точки зрения методики расчет корректен, но к его экономической интерпретации есть вопросы.

По данным Росстата, в 2005–2023 гг. сильнее всего увеличился объем потребления по категории «организация отдыха, спортивных и культурных мероприятий» – сразу в семь раз.

Но это не означает семикратный рост посещения, например, театров или музеев. Важно учитывать, что это очень разнородная группа товаров и услуг – помимо очевидных посещений театров, музеев и спортивных стадионов, сюда также входят, например, покупки компьютеров и другой электронной техники, ставших за последние 20 лет намного более доступными. Именно эта составляющая и дала семикратный рост физического объема потребления по данному разделу.

Похожая ситуация наблюдается и в категории «информация и коммуникация», где среднедушевое потребление увеличилось в 3,6 раза. Этот рост обеспечило распространение интернет-услуг и сотовой связи.

Во многом именно технологический прогресс (1, 2) дал столь значительный рост совокупного потребления. Те товары, что в середине 2000-х гг. считались дорогими и нишевыми, сегодня воспринимаются как базовая инфраструктура жизни. Если бы физический объем потребления по двум этим категориям не изменился, общий рост реального потребления составил бы только 61% вместо фактических 99% (что, конечно, тоже немало).

Потребление продуктов питания и безалкогольных напитков выросло за 2005-2023 гг. только в 1,54 раза. А некоторые категории потребления вообще почти не выросли. Например, потребление алкоголя и табака за двадцать лет практически не изменилось. Если в первой половине анализируемого периода они выросли в 1,5 раза, то в дальнейшем вернулись к практически начальному уровню.

В остальном сдвиги в структуре расходов оказались довольно ограниченными. Например, сократились расходы на одежду и обувь – с 7,6% до 5,4%, выросли расходы на здравоохранение – с 2,9% до 7%. Остальные позиции в целом оставались стабильными.

То есть двукратный рост потребления домохозяйств отражает не только увеличение доходов населения, но также расширение доступа к новым типам товаров и услуг.

Дифференциация доходов и расходов

Несмотря на некоторые позитивные тенденции 2000-х гг., дифференциация доходов в России все эти годы остается крайне высокой. Если наименее обеспеченные 10% домохозяйств (первый дециль) тратят на продукты более половины потребительского бюджета, то у наиболее обеспеченных 10% (десятый дециль) эта доля составляет около 20%. Разница огромная, но удивительно другое: даже у обеспеченных семей продовольствие остается крупной статьей расходов.

В классической модели богатые домохозяйства должны были бы гораздо сильнее сместить структуру потребления в сторону услуг, образования, досуга и инвестиций в качество жизни. В России этот переход крайне медленный.

Говоря о дифференциации доходов и расходов россиян, мы упираемся в ограничения официальной статистики. Национальные счета собирают информацию только о совокупных расходах населения – без выделения отдельных доходных групп. Основным источником данных о структуре расходов населения остается выборочное обследование бюджетов домашних хозяйств (ОБДХ) Росстата. По своему устройству оно неизбежно содержит как ошибку выборки, так и систематические ошибки (1, 2). Потому что, во-первых, ОБДХ – это именно «опрос», который содержит ограниченный набор информации о домохозяйствах и не отслеживает изменения на протяжении длительного времени, а во-вторых, в нем редко участвуют самые обеспеченные и самые бедные домохозяйства.

Поэтому его результаты иногда серьезно расходятся со статистикой ПДХ, которые представляют собой «замеры». Самый яркий пример такого расхождения – расходы на алкогольные напитки и табачные изделия. Согласно ОБДХ, в 2023 г. на эти товары приходилось только 2% всех потребительских расходов, а по статистике ПДХ – целых 7%. Почему так? Кому-то из респондентов неловко признавать расходы на алкоголь и табак, а кто-то по объективным причинам не может попасть в выборку. В результате совокупные потребительские расходы в 2023 г. оцениваются в 46 трлн руб. по ОБДХ и в 73 трлн руб. – по ПДХ.

Чтобы сопоставить эти две базы данных, мы используем авторский алгоритм, основанный на методе итеративной пропорциональной балансировки (RAS-методе). Согласно ОБДХ, в 2023 г. на 10-ю децильную группу (самые богатые) приходилось 28% совокупных потребительских расходов россиян. Однако после балансировки данных распределение расходов становится намного более неравномерным. Доля 10-й децильной группы возрастает сразу на 9 п.п. – до 37%, тогда как доли первой – восьмой децильных групп снижаются. Соотношение расходов десятой и первой (наименее обеспеченные) децильных групп после балансировки повышается с 9 (по ОБДХ) до 20 раз.

Балансировка официальной статистики показывает, что фактическая дифференциация расходов, а следовательно, и доходов населения ожидаемо выше той, что демонстрируют опросы Росстата. Современная экономика в целом все чаще сталкивается с проблемой неполных данных, особенно когда речь идет о потреблении богатых групп населения.

Рост налоговой нагрузки на население

В последние годы наблюдается устойчивая тенденция к увеличению фискальной нагрузки на население:

• повышение основной ставки налога на добавленную стоимость (НДС) – с 18 до 20% в 2019 г. и с 20 до 22% в 2026 г.;
• усложнение после 2022 г. плоской 13%-ной ставки налога на доходы физических лиц (НДФЛ) дифференцированной шкалой – 15% на годовые доходы 2,4–5 млн руб., 18% – на 5–20 млн руб., 20% – на 20–50 млн руб., 22% – на все, что выше 50 млн руб.;
• введение НДФЛ на доходы по банковским вкладам;
• традиционный рост ставок акцизов на подакцизные товары – алкоголь, табак, топливо;
• увеличение таможенных пошлин для физических лиц;
• повышение налогооблагаемой базы по налогу на имущество;
• рост ставок утилизационного сбора.

Эти фискальные нововведения влияют на сложившийся механизм перераспределения ресурсов между населением, бизнесом и государством. В результате совокупная налоговая нагрузка на население выросла с 19,4% в 2016 г. до 23–24% в 2020–2024 гг.

В наибольшей степени на налоговую нагрузку – в силу масштаба – оказывают влияние модификации НДФЛ и НДС. При прочих равных условиях их изменения в 2025 и 2026 гг. ведут к увеличению доли низкодоходных групп населения в структуре совокупного спроса.

В случае НДФЛ это связано с тем, что рост ставок коснулся только высокооплачиваемых работников.

В случае НДС его повышение затрагивает все население, но сильнее влияет также на обеспеченные группы, потому что они тратят большую часть бюджета на товары и услуги, которые облагаются полной ставкой налога. У семей с низким доходом выше доля расходов на продукты и лекарства, для которых действуют льготные ставки.

По нашим расчетам, повышение основной ставки НДС в 2026 г. увеличит стоимость потребляемых товаров и услуг:

• для беднейших групп – примерно на 1,1%;
• для самых обеспеченных – примерно на 1,8%.

В то же время «прочие равные условия» не учитывают потенциал адаптации населения к налоговым изменениям. Например, наиболее обеспеченные семьи могут сохранить прежний уровень потребления за счет снижения сбережений, тогда как у малообеспеченных домохозяйств такой возможности, как правило, нет.

Динамика относительных расходов российских домохозяйств на продовольствие отличается от того, что обычно наблюдается в других странах. Это маркер сохраняющейся материальной «неустроенности» значительной части населения страны, проявляющийся несмотря на почти двукратный рост среднего уровня благосостояния.

При оценке различных аспектов социально-экономической политики – выравнивания доходов, борьбы с бедностью, налоговых новаций, обеспечения продовольственной безопасности – важно отдельно анализировать долю расходов на продукты питания. Иногда этот показатель может быть даже более полезным и информативным, чем средняя зарплата или среднедушевые доходы.

Полный текст исследования опубликован в журнале «Вопросы экономики», 2026, №5.