«Стареющая планета»: глобальные демографические тренды

Население мира стареет, рождаемость снижается, численность людей трудоспособного возраста во многих странах сокращается: для экономики это означает меньше работников и больше нагрузки на них. К началу XXI века в некоторых развитых странах численность пожилых людей превысила численность детей, к середине века эта тенденция, вероятно, станет глобальной. Уровень рождаемости в мире уже в 2026 г. опустился ниже порога простого воспроизводства населения (2,1 ребенка на женщину), приходят к выводу исследователи из Университета Пенсильвании и Северо-Западного университета в своей недавней работе Terra Incognita. Такое название дано потому, что подобного не случалось никогда прежде в истории человечества. Причем снижение рождаемости происходит не только в богатых странах, но и в странах со средним и даже низким уровнем дохода – и это самая большая неожиданность.

«Старение мира» не вечно – через несколько десятилетий возрастная пирамида выровняется, однако в ближайшие десятилетия темпы старения будут ускоряться. У экономик есть способы адаптации к этому – от развития человеческого капитала до технологий и социальных систем, – однако это лишь возможности, а не гарантия.

Демографические тренды, их возможные последствия и механизмы адаптации обсудили участники онлайн-дискуссии Российской экономической школы (РЭШ) в ходе Просветительских дней памяти сооснователя РЭШ Гура Офера 6 октября. «Эконс» приводит выдержки из беседы, в которой участвовали ведущий научный сотрудник, ординарный профессор Высшей школы экономики Владимир Гимпельсон, профессор РЭШ Ирина Денисова и профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Ирина Калабихина.

Как меняется демографическая ситуация в мире

Ирина Калабихина:

– Мы живем в уникальное время. На протяжении тысячелетий численность населения увеличивалась относительно медленно, но в XX веке произошел демографический взрыв: во второй половине минувшего века каждые 12 лет прибавлялся миллиард человек. Этот процесс, по-видимому, завершается, и исследователи спорят, сможет ли человечество перейти рубеж в 10 млрд человек с текущих 8,3 млрд или нет.

Неопределенность связана с будущей рождаемостью, измеряемой количеством детей на одну женщину в течение жизни. Даже небольшое изменение ее уровня способно заметно повлиять на численность населения в долгосрочной перспективе: каждые дополнительные 0,5 ребенка на женщину сейчас могут означать разницу в миллиарды человек к концу века.

Одновременно происходит старение населения – то есть рост доли пожилых людей (по методологии ООН к ним относят людей старше 65 лет). Старение населения связано с двумя процессами:

• с сокращением основания демографической пирамиды, то есть уменьшением доли детей в численности населения;
• и с увеличением продолжительности жизни.

К началу XXI века в развитых странах число пожилых превысило число детей. К середине века весь мир придет в эту точку: структура населения меняется быстрее всего в развитых странах, но она меняется и в странах со средним и с низким доходом. И большая часть – порядка 80% – пожилого населения к середине века будет жить как раз в развивающихся странах. То есть там, где, как правило, недостаточно средств для обеспечения комфортного старения.

Ирина Денисова:

– Почему же падает рождаемость? Она складывается из суммы индивидуальных решений, которые опираются на предпочтения людей о том, как распределять время и другие ресурсы, и на относительные цены, в том числе цену времени, которое тратится на воспитание детей или другие виды деятельности.

Модернизация жизни изменила эти относительные цены. Современная жизнь требует, чтобы человек был успешен, а успех требует некоторой формализации знаний и навыков – это означает большие инвестиции в образование. А значит, дети, их воспитание и их успех требуют все больше и больше вложений. И потому каждый следующий ребенок становится все более дорогим. Одновременно с этим развитие систем социального страхования привело к тому, что бездетность больше не означает, что, теряя возможность работать, человек остается без дохода и поддержки. 

Владимир Гимпельсон:

– В традиционном обществе дети играли роль дополнительной рабочей силы, но в современном обществе это больше не так. Обратная зависимость между уровнем дохода и количеством детей – «если выше доход семьи, то меньше детей» – отражает переход от традиционного уклада жизни к современному, когда значительная часть жизни уходит на инвестиции в человеческий капитал, поскольку рост дохода связан с ростом образования.

Это как раз объясняет, почему количество детей на семью уменьшается. Современные семьи предпочитают «качество» детей количеству, а это требует инвестиций, что делает деторождение дороже и сказывается на соответствующих предпочтениях.

Но, по некоторым оценкам, в богатых странах эта связь перестает работать: вместе с доходом в семьях растет и рождаемость. Однако пока распространять это наблюдение на весь мир преждевременно.

Ирина Калабихина:

– В богатых странах связь «больше доход – меньше детей» разорвана потому, что эти государства научились «дарить» родителям время. Те могут рассчитывать на системы детских садов, яслей, институты сертифицированных нянь, на гибкие рынки труда, которые стали подстраиваться под родителей. Родители и работники – это одни и те же люди, и даже если вы зарабатываете большие деньги, у вас нет времени и возможности подумать о рождении еще одного ребенка. Но вот богатые страны придумали, как подарить время родителям. И это очень здорово повлияло на возможность реализовать желание родить второго, третьего ребенка.

Ирина Денисова:

– Как обращала внимание Клаудия Голдин, нобелевский лауреат 2023 г., потребовалось длительное время, чтобы женщины перешли от эпизодической занятости к выстраиванию карьеры. И успех в сдерживании падения рождаемости зависит от изменения гендерных норм и институтов, помогающих совмещать материнство и карьеру.

Изменение гендерных норм привело к тому, что мужчины стали больше вовлечены в воспитание детей. С другой стороны, возникли институты поддержки семьи. И странам, например, Северной Европы, где социальные нормы и институты позволяют женщине не прерывать карьеру в связи с материнством, удается не снижать рождаемость. В странах, где эти социальные и институциональные изменения запаздывают, рождаемость проседает.

Еще на эту тему

Старение без последствий: демография и процветание

Ирина Калабихина:

– В России сейчас рождаемость 1,3 ребенка на женщину. Последний рекорд, 1,8, был в 2015 г. Продолжительность жизни накануне ковида достигла 73 лет с небольшим, из-за ковида она снизилась, происходит восстановление, но пока без заметных продвижений.

Сегодня у нас детей меньше, чем пожилых: примерно 18% и почти 25%. Доля молодых работников в возрасте до 40 лет сокращается, а доля работников более старшего возраста растет, то есть в России не просто старение населения, а «старение» его трудоспособной части. Это будет происходить до начала 2030-х, затем ситуация начнет выравниваться.

К середине века женщины по продолжительности жизни перейдут порог в 80 лет, мужчины могут к нему приблизиться. Рождаемость, как ожидается, вырастет до 1,6. Доля детей сократится примерно до 15%, доля пожилых вырастет до 27% и более.

Как старение населения меняет экономику

Владимир Гимпельсон:

– Темпы экономического роста представляют собой сумму двух вкладов: изменение производительности труда и изменение численности занятых. И если численность занятых будет падать, то, соответственно, можно предположить, что это снижение будет вычетом из экономического роста.

Старение означает еще и одновременное сокращение доли молодых – «размоложение», по выражению [заместителя директора Центра трудовых исследований ВШЭ] Ростислава Капелюшникова. Это имеет самостоятельные последствия для экономики. Например, среди предпринимателей и инноваторов преобладают молодые люди. Если их становится меньше, то меньше становится и новых стартапов, новых идей, страдает реализация этих идей. Это влияет на технологический прогресс и в итоге на темпы экономического роста.

Но давайте посмотрим с другой стороны: а увеличение численности населения всегда транслируется в экономический рост? Далеко не всегда. Если взять страны с быстро растущим населением, например, Центральной Азии, то вклад динамики населения в экономический рост в этих странах был очень небольшим. Потому что растущее население – это растущее предложение труда, а под растущее предложение труда нужен растущий спрос. И если экономика не обеспечивает этого спроса, если новые компании не создаются, а старые компании не расширяются, то тогда прирост численности трудоспособного населения уходит в крайне малопроизводительную и неформальную занятость и частично в трудовую миграцию в другие страны.

Ирина Калабихина:

– Когда в 1990-е гг. в России падала рождаемость, это, конечно, был грустный период, но экономический эффект был положительный – увеличилась доля трудоспособного населения. По нашим с коллегами из МГУ оценкам, примерно 13% экономического роста в 2000–2010-е гг. обеспечила демография. Похожие оценки есть и для Китая – около 15%, и для восточноазиатских тигров – еще больше. Этот эффект – когда доля людей трудоспособного возраста превышает долю детей и пожилых – называется «демографическим дивидендом». Но он не бесконечен, и сейчас, наоборот, Россия сталкивается с отрицательным влиянием тех демографических изменений. 

Существует и второй демографический дивиденд. В развитых странах у людей, особенно у пожилых, есть существенные накопления. Если эти средства превратить в инвестиции, они начнут работать на рост экономики. Но этот механизм зависит от финансовых и социальных институтов и потому гораздо менее надежен.

Как можно компенсировать демографические вызовы

Владимир Гимпельсон:

– Темпы роста производительности труда – это механизм, который компенсирует сокращение численности населения. Авторы работы Terra Incognita приводят в пример Японию, где с конца 1980-х было несколько десятилетий стагнации: если бы динамика занятости в стране была как в США, то экономический рост в Японии был бы лишь ненамного меньше, чем в США. Потому что темпы роста производительности труда в Японии достаточно высоки. Это иллюстрация того, что высокая производительность способна компенсировать сокращение рабочей силы. Но и производительность тоже должна расти, однако во многих странах эта задача не решается десятилетиями, в том числе в России.

Другой возможный механизм компенсации – технологический прогресс. Нобелевский лауреат по экономике профессор MIT Дарон Аджемоглу с соавторами в своей недавней работе писали, что технический прогресс, вероятно, решит все проблемы. Может быть, и решит. Но пока это гипотеза.

Сегодня большие ожидания связаны с искусственным интеллектом. Но если ИИ может в какой-то степени взять на себя решение когнитивных задач, то с задачами, которые решаются с помощью физического труда, дела обстоят сложнее.

Еще один способ компенсировать демографические проблемы – миграция. Но с одной стороны, решая определенные проблемы, с другой – она создает новые. Многие развитые страны, столкнувшись в свое время с тем, что образованное население не хочет выполнять малоквалифицированную работу, стали заполнять эти вакансии мигрантами, постепенно потоки мигрантов увеличивались, росли антимигрантские настроения, следствие чего – поворот к правому популизму, который мы видим во многих странах.

Кроме того, миграция может создавать проблемы и для тех стран, откуда исходит. Например, зависимость от денежных переводов со стороны мигрантов создает в этих странах своего рода «голландскую болезнь», которая фактически консервирует отсталость, тормозит структурные реформы. Все должно иметь меру, чтобы средство решения проблем само не превратилось в проблему.

Еще на эту тему

Спад рождаемости и бум ВВП: новые данные о влиянии старения населения на экономику

Ирина Калабихина:

– Важно не только соотношение работающих и неработающих людей, но и скорость старения населения. Развитые страны встретили старение, уже будучи богатыми: у них были и настроенные пенсионные системы, и системы долговременного ухода, и подготовленный рынок труда, и инфраструктура, позволяющая пожилым работать, если они хотят.

А многие развивающиеся страны, включая Китай и Индию, начали стареть, не успев разбогатеть. Это создает проблемы: пенсионные системы не выстроены, рынок труда не готов, а население уже стремительно стареет.

Ирина Денисова:

– Когда рабочей силы становится меньше, она дорожает. Это означает, что фирмы будут все больше и больше внедрять трудосберегающие технологии – роботизацию, искусственный интеллект и т.п. Страны, которые делают это быстрее, выигрывают в конкуренции. Китай, например, активно инвестирует в роботизацию и развитие ИИ в том числе из-за демографических процессов. Отдельные визионеры предсказывают, что этот процесс поможет избавиться от неравенства, мол, работать практически не надо будет, зато будет безусловный доход. Но мне здесь видится скорее тревожная перспектива: неравенство может не исчезнуть, а углубиться – между теми, кто принимает решения, и всеми остальными.

Есть и политэкономический вызов. Молодое поколение, которого становится все меньше, может начать возражать против того, чтобы через системы солидарного финансирования перераспределять средства в пользу старшего поколения.

Но важно понимать, что пенсионная и медицинская системы – это в первую очередь страхование. Мы платим взносы, чтобы получать какой-то доход, когда утратим способность работать. Незастрахованные риски делают экономику хуже. Эти системы перераспределяют средства – от мужчин к женщинам (потому что женщины живут дольше), от более богатых к менее обеспеченным. Это важная часть их устройства.

Проблема в том, что классическая пенсионная система, когда работающее поколение фактически платит за текущие пенсии, хорошо работала при растущем молодом населении. При старении число плательщиков сокращается. Альтернатива – накопительная система, когда каждый откладывает на пенсию самостоятельно. Но и она не идеальна, потому что финансовые рынки волатильны, и накопления могут сгореть в кризис. Идеальной системы нет.

Еще на эту тему

Последняя демографическая волна

Что делать: приоритеты экспертов

Ирина Калабихина:

– Конечно, к решению проблемы надо подходить комплексно, но если бы надо было выбрать только один канал для смягчения демографических проблем, то это однозначно было бы образование. Оно позволяет резко увеличить человеческий капитал грядущих молодых поколений. Их вклад в экономику может быть больше, если мы сможем всеми способами поднять качество и уровень образования. Конечно, это должно идти в связке с мерами, которые будут удерживать это суперобразованное население в нашей экономике.

Мы сегодня обсуждали, что стареющее население – это меньше инноваций, меньше предпринимательской активности. Но ведь это не потому, что в 45, 55, 65 лет у людей угасают какие-то способности. На мой взгляд, это потому, что система образования, в которой мы живем, осталась в XIX веке. А мы уже в XXI веке и должны заниматься не просто повышением квалификации в течение профессиональной жизни – а перестройкой вообще всей системы образования, чтобы после 40 лет желающие снова «садились за парту». Потому что живем дольше, а навыки получаем в 20–25 лет, отдача от них идет лет 20, а дальше-то что? И жизнь изменилась, и экономика. Необходимо получение образования в течение всей жизни.

Владимир Гимпельсон:

– Соглашусь с выбором образования в этом вопросе. В конечном счете именно оно формирует человеческий капитал. От него зависит технический прогресс. От него зависит производительность труда. И в конце концов это все влияет на образ жизни населения – образованные люди гораздо лучше адаптируются к шокам. 

Ирина Денисова:

– Давайте помогать молодым семьям. В частности, стимулируя бесплатное, разнообразное и интересное дошкольное образование. Именно в самом юном возрасте закладываются способности и таланты, которые затем развиваются.