Ценовой разрыв: что происходит с ценами до того, как они меняются
Содержание
Одинакового масштаба экономический шок может вызвать разную реакцию со стороны инфляции. Одно из объяснений этого явления – «издержки меню» (1, 2, 3): это издержки, которые несет фирма, когда меняет цены на свою продукцию. Подобно тому как изменение цен на блюда требует от ресторана потратиться на печать нового меню, так и изменение цены на собственные товары и услуги для любой компании связано с определенными затратами – заменой прайс-листов, каталогов, ценников, штрихкодов, обновлением информации на сайте и т.д.
В макроэкономике «издержки меню» объясняют, наряду с некоторыми другими факторами, почему цены не меняются мгновенно в ответ на изменения в экономике. Во-первых, потому что фирмы не пересматривают свои цены сразу же после каждого изменения экономической ситуации. Во-вторых, фирмы меняют цены не синхронно. Они некоторое время «терпят» отклонение фактической цены от желаемой – той, которую они установили бы уже сейчас, если бы издержек меню не существовало. И этот «предел терпения» у разных фирм разный: например, одна повысила цены неделю назад, а другая сделает это через полгода.
Разница между фактической и желаемой для фирмы ценой представляет собой ценовой разрыв. А он, в свою очередь, демонстрирует наличие и силу инфляционного давления в экономике, которое уже накопилось, но еще не реализовалось.
Если у многих фирм цены ниже желаемых – значит, рано или поздно они захотят их поднять. В классических моделях (1, 2) фирмы «терпят» этот разрыв до тех пор, пока он находится в определенном диапазоне и не выходит за него. В такой ситуации экономический шок, «прорвавший» этот диапазон, может вызвать всплеск инфляции, побудив множество фирм фактически синхронно повысить цены. Если же у большинства фирм цены, наоборот, уже близки к желаемым – то точно такой же силы экономический шок может лишь довольно умеренно сказаться на темпах инфляции.
Проблема в том, что наблюдаемы только фактические цены – никаких прямых данных о том, какую цену фирма считает желаемой в конкретный момент времени, не существует. Кроме того, у разных компаний ценовой разрыв может быть разным в одно и то же время: у одних цена может почти совпадать с желаемой или даже превосходить ее, у других – уже заметно отставать, а у кого-то – находиться прямо около порога, после которого придется цену менять.
Экономисты из университетов Дьюка, Миннесоты и британского Центра макроэкономики разработали статистический метод, который на основе истории фактических цен и частоты их пересмотра восстанавливает скрытые «желаемые» цены и ценовой разрыв. В своем исследовании на данных Великобритании авторы метода показывают, что в итоге реакция цен на один и тот же шок зависит не только от масштаба шока, но и от масштаба инфляционного давления, накопившегося к моменту шока, – то есть от того, как много компаний и как долго откладывали повышение цен.
Еще на эту тему
Как измерить инфляционное давление
Скрытые «желаемые» цены связаны с фактической ценой одним из возможных способов, предположили авторы:
- если цена долго не меняется, вероятно, отклонение от желаемой цены находится в допустимом диапазоне (и «бесплатной» возможности изменить ее нет);
- если цена недавно изменилась – вероятно, фирма поставила ту цену, которую сочла желаемой, то есть новая цена и есть желаемая.
Авторы изучили почти 35 млн ценовых записей по 1337 уникальным товарным позициям за 30 лет, с января 1996 по январь 2026 г., используя микроданные Управления национальной статистики Великобритании (ONS), которые собираются для расчета официального индекса потребительских цен. На основе этих данных исследователи получили меняющееся во времени распределение ценовых разрывов для экономики Великобритании.
Средний ценовой разрыв показывает, насколько текущие цены в среднем отклоняются от желаемых и в какую сторону. Если он отрицательный, то есть текущие цены в среднем ниже желаемых, – это означает, что у компаний есть стимул их повышать. Если разрыв положительный, то стимул направлен в сторону снижения. При этом сама величина разрыва тоже имеет значение: чем дальше текущие цены в среднем от желаемых, тем больше пространства для их изменения.
Но важен не только средний разрыв, но и то, как ценовые разрывы распределены между компаниями и в какой части сконцентрировано большинство – в части ниже желаемого уровня или наоборот. Если у большинства фирм цены находятся ниже желаемых, даже небольшой дополнительный импульс может привести к массовому повышению цен. Если же большинство фирм находится выше желаемых цен, то даже крупный шок может вызвать относительно слабую ценовую реакцию.
Поэтому одинаковое изменение экономических условий может приводить к разной реакции цен – в одном случае к сильной, в другом к слабой, в зависимости от состояния ценового разрыва.
Еще на эту тему
Сила отложенного давления
Все это означает, что одни и те же цифры инфляции могут скрывать разное состояние экономики. Например, представим две сопоставимые экономики, где инфляция сейчас 5%. Но в первой цены многих компаний недавно немного выросли и теперь находятся близко к желаемому уровню. Во второй же экономике только некоторые компании недавно повысили цены, тогда как большинство фирм их давно не меняли. Формально и там и там в моменте инфляция одинаковая, но во второй экономике гораздо больше «отложенного» повышения цен – скрытого инфляционного давления. И на одинаковый экономический шок, при прочих равных, вторая экономика отреагирует намного более сильным ростом инфляции.
Иными словами, текущая инфляция показывает, что уже произошло с ценами. Но как минимум не полностью отражает то, что может произойти с ними дальше.
Как различается ценовая реакция в зависимости от накопленного инфляционного давления, хорошо видно на трех исторических примерах, которые приводят авторы. В сентябре 2007 г. и апреле 2014 г. годовая инфляция в Великобритании составляла почти одинаковые 1,7% и 1,8%. Но распределения ценовых разрывов были противоположными.
В сентябре 2007 г. у большого числа фирм были накоплены разрывы, указывавшие на предстоящее повышение цен. В течение следующих 12 месяцев, к сентябрю 2008 г., инфляция выросла до 5,2%, достигнув допандемического пика.
В апреле 2014 г., напротив, большинство фирм имели положительные разрывы, то есть цены были повышены «с запасом», что указывало на давление в сторону снижения цен. В течение следующих 12 месяцев инфляция опустилась до исторического минимума в минус 0,2%.
В отличие от этих двух эпизодов, осенью 2021 г. инфляция составляла 4,1%, что уже было высоким показателем, а распределение ценовых разрывов было необычным. Значительная часть фирм из-за больших колебаний цен во время пандемии находилась одновременно в обеих частях распределения, то есть существовало сильное и практически одинаковое отложенное давление как на повышение, так и на снижение цен. Но последовавший в 2022 г. рост цен на энергоносители подтолкнул это давление в сторону повышения. И к октябрю 2022 г. инфляция разогналась до 11,1%, исторического максимума за 30 исследуемых лет. Авторы не утверждают, что постпандемический всплеск инфляции был вызван исключительно ценовым разрывом, – скорее, ценовой разрыв помог определить, насколько сильно последующие шоки сказались на темпах инфляции.
Еще на эту тему
Эффекты для денежно-кредитной политики
Ценовой разрыв важен для денежно-кредитной политики, потому что от него будет зависеть, какой должна быть оптимальная реакция центрального банка на макроэкономическое потрясение. Если у многих компаний накопилось отложенное повышение цен, тогда может быть необходимо более сильное ужесточение, чтобы не допустить резкого всплеска инфляции. Если же ситуация с ценовым разрывом противоположная, то для сдерживания инфляции при шоке того же масштаба может потребоваться менее сильное ужесточение.
То, что ценовой разрыв способен либо усиливать изменение ставки денежно-кредитной политики, либо ослаблять его, авторы иллюстрируют расчетами на трех вышеприведенных примерах – за сентябрь 2007 г., апрель 2014 г. и октябрь 2021 г. Они моделируют силу реакции на повышение ставки в этих трех случаях относительно реакции в ситуации «эталонного распределения» – за нее принят март 2024 г., когда постковидная инфляция «успокоилась» и ценовой разрыв был нулевым (то есть большинство фирм либо только что поменяли цену, либо были близки к желаемому уровню цены). В реальности ставка Банка Англии в эти три даты не повышалась – авторы приводят гипотетические примеры, в которых рассматривается ужесточение денежно-кредитной политики, эквивалентное повышению доходности однолетних гособлигаций Великобритании на 0,25 п.п. (масштаб, который считается «типичным» шагом ужесточения политики).
Получается, что в сентябре 2007 г., когда у большинства фирм «накопилось» отложенное повышение цен, реакция на ужесточение денежно-кредитной политики была бы ослаблена на 55% в сравнении с эталоном – то есть в этой ситуации требовалось бы большее ужесточение. В апреле 2014 г., когда, напротив, накопилось дефляционное давление, эффект от повышения ставки на те же 0,25 п.п. был бы сильнее на 70%.
В октябре 2021 г., когда распределение ценовых разрывов было смещено в обе стороны – в сторону как повышения, так и снижения, – реакция на повышение ставки была бы усилена только на 23%. При ужесточении политики важна вторая группа – компании, у которых текущие цены выше желаемых и которые имеют стимул их снижать. Таких компаний было, с одной стороны, много, поэтому реакция получилась сильнее; с другой стороны – таких компаний было не так много, как в апреле 2014 г., поэтому усиление оказалось примерно втрое меньше.
Таким образом, ужесточение денежно-кредитной политики на одну и ту же величину дает совершенно разный эффект в зависимости от того, какое сложилось распределение ценовых разрывов в экономике перед этим ужесточением. Можно провести аналогию с пружинами: если много пружин уже сжато, маленький толчок вызовет большое движение; если же пружины расслаблены, толчок почти ничего не даст.
Величина различий значительна: в разные периоды 30-летней выборки реакция на одно и то же стандартизированное ужесточение денежно-кредитной политики варьировалась на двухлетнем горизонте от нуля (то есть отсутствия влияния) во время глобального финансового кризиса до усиления эффекта примерно в 1,7 раза в начале 2018 г. в сравнении с выбранным эталонным показателем 2024 г. Расчеты для варианта смягчения политики показали еще больший разброс: от ослабления реакции на 85% до усиления в 2,8 раза.
При этом примерно до 2012 г. смягчение, как правило, усиливалось, а ужесточение – ослаблялось: это было связано с разной конфигурацией ценового разрыва. В течение большей части следующего десятилетия эта конфигурация меняется, и ужесточение политики оказывает более сильный эффект, а смягчение – более слабый. Ближе к 2026 г. ситуация снова возвращается к той, что была до 2012 г. Это вновь говорит о том, что состояние экономики влияет на то, как меняющееся распределение ценовых разрывов меняет силу воздействия денежно-кредитной политики.
Аналогичная зависимость обнаруживается и для нефтяных шоков. Если в экономике уже накопилось давление на повышение цен, то рост цены нефти приводит к более сильному росту цен – так было в 2007 г. Если давление направлено в другую сторону, то эффект слабее – как в 2014 г. В случае с разнонаправленным ценовым давлением, как в 2021 г., реакция снова усиливалась.
Учет ценового разрыва помогает прогнозировать инфляцию: скрытые ценовые разрывы несут информацию о будущем росте цен. По оценкам авторов, на горизонте года прогноз улучшается на 8%, а на горизонте двух лет – на 37%.
Измерение скрытого инфляционного давления по микроданным о ценах показывает, что это давление сильно влияет на то, как экономика отреагирует на шоки и изменение денежно-кредитной политики, и на то, какой будет динамика инфляции. То есть для понимания инфляции важно смотреть не только на текущий рост цен, но и на «невидимый запас» их будущих изменений.
.webp)